РОДНЯ

Раузе

 

«Покрепче к седлу приторочь!» –

Кричит мой надёжный товарищ.

 

Батый, я украл твою дочь

И скрылся за дымом пожарищ.

 

Твоя золотая княжна

О прошлом не плачет напрасно,

В полуночных ласках нежна,

В полуденном свете прекрасна.

 

Не встретишь созданья добрей,

В размолвке уступчивей с мужем.

Одну за другой дочерей

Рожает. А мы и не тужим!

 

А девочки – это к тому,

Что минут напасти и грозы.

И шумно в моём терему –

И смех разбирает, и слёзы.

 

Пошлю я с каликами весть

В надежде своей бесполезной:

 

«И где ж ты, воинственный тесть,

Чего ж не заедешь, любезный?

Ты слышишь, как внучка кричит,

Смеётся и машет руками?..»

 

Батый, потрясённый, молчит

За далью степной, за веками.

 

Колюча у хана постель,

И полночью волчьей не спится,

Всё видится: внучку сквозь степь

Намётом несёт кобылица.

 

А девочка машет рукой…

Чему она, глупая, рада?

Неужто седельной лукой

Стал месяц для малого чада?

 

Неужто суровая нить

Сквозь чётки столетий продета?

Не лучше ли ей позабыть

И вовсе не помнить про деда?

 

Не помнить! – и крупная дрожь

Мешает глухому покою.

 

Но что с несмышлёной возьмёшь –

Смеётся и машет рукою.